PJM предупреждает о перегрузке заявок из‑за роста спроса на мощности и предлагает три пути реформы

PJM Interconnection в 70‑страничном white paper заявляет, что региону «имеет годы, а не десятилетия» для перестройки операций сети из‑за большого бэклога на подключение генерирующих мощностей и дата‑центров;

PJM Interconnection выпустила 70‑страничный white paper, в котором предупреждает, что регион, которым она управляет, «имеет годы, а не десятилетия» на фундаментальные перемены в работе электросети. Генеральный директор PJM Дэвид Миллс (David Mills) в предисловии назвал текущую ситуацию «неприемлемой», отмечая, что оператор, долгое время работавший в фоновом режиме и обеспечивавший одни из самых низких цен на электроэнергию в США, столкнулся с непривычно острым кризисом согласования подключений.

Проблема стала очевидной в 2022 году, когда PJM приостановила приём заявок на подключение новых генераций из‑за многолетнего бэклога: в очереди тогда находилось более 300 гигаватт проектов, из которых 103 ГВт подписали соглашения, но только 23 ГВт реально соединены с сетью. Многие разработчики отказались от проектов вместо того, чтобы ожидать завершения затяжного процесса согласования, а пауза не снизила спрос — после повторного открытия очереди компании подали более 800 запросов на подключение общей мощностью примерно 220 ГВт.

Нагрузка особенно выросла в регионах с высокой концентрацией вычислительных центров, включая Северную Вирджинию, что усилило трение между оператором, поставщиками и крупными энергетическими компаниями. American Electric Power рассматривает возможность выхода из PJM: генеральный директор AEP Билл Фермэн (Bill Fehrman) на отчётном звонке выразил сомнение в том, что существующие механизмы и процессы согласования позволят быстро разрешить накопившиеся проблемы, и предупредил, что без реформ аналогичные дискуссии могут повторяться в течение следующего десятилетия.

В своём white paper PJM предлагает три базовых варианта реформы. Первый — обязать утилиты и генераторов брать более длительные и масштабные обязательства вместо текущих трёхлетних сроков. Второй — пересмотреть гарантии надёжности так, чтобы при дефиците сначала отключались клиенты с более низкими платежами. Третий — сместиться ближе к рынку в реальном времени, где баланс спроса и предложения будет определять цены, при этом сохранив некоторые элементы долгосрочной стабильности.

Каждый из вариантов несёт разные риски и последствия для разработчиков, операторов и крупных потребителей, прежде всего дата‑центров: жёсткие долгосрочные обязательства потребуют более точного много‑летнего прогнозирования спроса и закрепления обязательств по финансированию; изменение гарантий надёжности потребует пересмотра договоров с конечными потребителями; переход к реальному времени увеличит ценовую волатильность и усложнит планирование доходов. Вопросы практической реализации, распределения рисков и согласования реформ остаются предметом споров между участниками рынка и регуляторами.